Очень часто ко мне обращаются по поводу избыточного веса или, наоборот, резкого похудения. Также пациенты жалуются на жажду, быструю утомляемость, раздражительность, выпадение волос, отёчность, учащённое сердцебиение.

Обращаются как с жалобами, так и с уже установленными диагнозами — например, сахарный диабет, заболевания щитовидной железы, надпочечников, объёмные образования в щитовидной железе или гипофизе.

Иногда пациенты наблюдаются у других врачей годами, но не видят результата и приходят ко мне.

При патологии щитовидной железы симптомы бывают разными. При гипофункции — отёчность, вялость, сонливость, избыточный вес, низкое давление. При гиперфункции — раздражительность, похудение, дрожание рук, повышенная потливость, слезливость.

Часто диабет выявляется случайно — при плановых обследованиях, когда человек сдает анализ крови или обращает внимание на избыточный вес, окружность талии. Иногда пациенты сами замечают, что стали пить по 7–8 литров воды в день — при этом сахар в норме. Это может быть несахарный диабет, и здесь требуется особая диагностика.

Очень часто обращаются с ожирением, диабетом, заболеваниями щитовидной железы. Много девушек приходят с бесплодием — мы в таких случаях работаем совместно с гинекологами, потому что снижение веса часто становится необходимым условием.

Эндокринология охватывает очень много направлений — это и генетика, и гинекология, и внутренние заболевания. Поэтому я всегда объясняю пациентам, какое именно обследование им нужно и почему.

Могу отличить эндокринное заболевание от патологии другого профиля. Например, девушка жалуется на выпадение волос — не обязательно это щитовидка. Это может быть банальный железодефицит: кружится голова, слабость, волосы выпадают — всё это часто ошибочно связывают с щитовидной железой.

Я начинала с работы на скорой помощи, и это тоже даёт мне более широкий взгляд на симптомы. Я могу подсказать, к какому специалисту нужно идти, если проблема не по моей части.

Думаю, пациенты мне доверяют, потому что я их не бросаю. Если не могу сама разобраться в причине — направляю к нужному специалисту. В нашей клинике отличные гастроэнтерологи, гинекологи, репродуктологи, мамологи. Мы часто ведём пациентов совместно.

У меня много пациентов, которые приходят семьями — бабушка, дочка, внучка. Часто приходят по рекомендации друзей, коллег, просто “сарафанным радио”.

Я стараюсь выяснить истинную причину недуга, докопаться до сути, а не просто снять симптом.

Раньше нас учили, что если пациенту не стало легче после приёма — это был плохой приём. Нужно не просто лечить, а оставлять человеку надежду. Сейчас возможности диагностики и лечения гораздо шире, и многие болезни, которые раньше не лечились, сегодня успешно поддаются терапии.

Ещё я стараюсь говорить с пациентом о профилактике. Например, если в семье есть наследственная предрасположенность к щитовидной патологии, я прошу родственников пройти УЗИ, анализы — чтобы предотвратить развитие болезни.

То же самое касается и диабета. Я рассказываю пациентам, как следить за здоровьем не только им, но и их детям.

Я не понимаю приём за 12 или 20 минут. Иногда человек просто должен выговориться. Это доверие — врач, как адвокат или священник.

Сначала я выслушиваю жалобы. Потом обязательно провожу осмотр: измерение роста, веса, пальпация щитовидной железы, осмотр лимфоузлов. Даже если человек уже делал УЗИ — я всё равно стараюсь смотреть руками.

Если нужно — измеряем уровень глюкозы. Если пациент приходит с анализами, я их подробно разбираю. Если чего-то не хватает — назначаю дообследование и объясняю, зачем оно нужно.

Если пациент обследован, мы корректируем лечение или продолжаем назначенную терапию. Сейчас препаратов много, и они действительно помогают, поэтому практически каждый приём заканчивается каким-то конкретным шагом — рекомендацией, корректировкой, назначением.

Опыт у меня действительно богатый. Я закончила медицинский институт в 1981 году, и с тех пор — 44 года — практически без перерыва работаю. Только два года была в декретном отпуске. Остальное время — в профессии.

Врачебная династия у нас семейная: мама была врачом, старшая сестра — врач, племянница работает в Сеченовском университете. С детства в семье звучали медицинские разговоры — “а может, вот это?”, “а если так?”, и мне это очень помогло в профессии.

Я начинала с работы на скорой помощи. Это научило быстро принимать решения, ставить диагноз, отличать одно заболевание от другого. Например, рвота или понос могут быть симптомами инфаркта, а не только инфекции — и очень важно вовремя сориентироваться. Этот опыт скорой дал мне уверенность в дифференциальной диагностике.

Часто я продолжаю отслеживать судьбу своих пациентов, даже если они давно не приходили. Я интересуюсь, как у них дела, как сложилось лечение. И, наверное, именно поэтому ко мне возвращаются.

Я очень люблю свою профессию. Наверное, поэтому до сих пор работаю. Часто пациенты говорят: “Вы живёте своей работой”. И это действительно так. Я слежу за новыми методиками, консультируюсь с коллегами, интересуюсь, что сейчас в Москве, какие подходы, какие препараты.

Сегодня у нас в России есть все возможности — и для диагностики, и для лечения. И врач, я считаю, обязательно должен не только лечить, но и вселять надежду. Потому что сейчас лечатся даже те заболевания, которые раньше считались безнадёжными.

Поэтому я и продолжаю работать. Здоровье позволяет — я двигаюсь, слежу за собой, делаю зарядку, правильно питаюсь, провожу профилактику. И пока мне это всё приносит радость.